Храм св. Троицы в Серебряниках.

Данилка готовится к исповеди. Выключен телевизор и компьютер. Взрослые разговаривают шепотом. Кошка Тапка тоже притихла, смотрит пристально в глаза джунгарскому хомячку, хомячок боится и убегает от кошки в колесо. Чем дольше смотрит кошка, тем быстрее пытается бежать хомячок.



 Мальчик вздыхает и грызет ручку. Он вспоминает свою трудную грешную жизнь в феврале. Например, то, что на прошлой неделе взял из маминого кошелька пятьдесят рублей на «лизуна». Данилка мог бы и попросить, но торопился, мамин кошелек лежал как всегда в прихожей, он и сам не понял как все случилось. «Лизун» был восхитительным — его можно было с силой кидать о стену, и он начинал смешно и медленно, принимая немыслимые формы, сползать. Мальчик улыбается и тут же вспоминает, что ему пришлось наврать маме, будто кусок липучки дал Федор, и скрыть, что в дневнике теперь запись учительницы о плохом поведении на математике. Как раз, когда он бросал «лизуна» о гладкие школьные стены и все смеялись. Настроение снова портится, мальчик мрачнеет, смотрит на пустой листок, где написана цифра «1» с жирной точкой.

 Хомячок набирает скорость и, кажется, сейчас превратится в одну сплошную серую ленту. Кошка соловеет, ее ведет то в один бок, то в другой. Заглядывает мама: «солнышко, ты скоро? Поздно уже". Мальчик смущается и начинает писать нестыдный список из «общих грехов»: «1. Болтал с ребятами на уроке 2. Невнимательно занимался 3. Не помогал по дому 4. Не заботился о младших...» Мальчик знает, что если перечислять долго и подробно, то батюшка будет кивать головой, глядеть ласково и наверняка думать: «Какой хороший мальчик, как много он кается». Некстати вспоминается, что в среду на перемене смотрели «взрослый журнал». Мальчик хмурится, грызет ручку, косится на «лизуна» и добавляет пункт 5 — «Мало молился».

 Мальчику стыдно написать про украденные 50 рублей, вранье, мужской журнал и еще больше стыдно от того, что батюшка будет ласково и добро кивать, слушая пространный список «правильных грехов». Может быть тайком от мамы пойти в другой храм и рассказать все другому батюшке, который не знает Данилку, а потом, уже чистому и исправившемуся

, снова прийти к отцу Алексию?

 Эта мысль кажется спасительной, теплой, такой простой, что Данилке становится весело и радостно от гениального плана. Он тычет изгрызенной ручкой в бок кошку, вставляет полоску бумажки в колесо хомячку, светит фонариком по полу, чтобы Тапка начала бегать юлой, бросает о стену «лизуна»… Кусок липучки сползает по рельефным обоям превращаясь то в паука, то в человека, цепляясь за каждую пупырышку, но собственный вес тащит и тянет его неумолимо вниз. Данилка вздыхает и понимает, что исповедь «чужому» батюшке не спасет — все равно придется потом рассказать отцу Алексею, зачем втайне от мамы ходил в другой храм.

 Минут пятнадцать Данилка рисует машины на обороте тетрадки по математике, гоняет хомячка и Тапку и рассуждает, какой прекрасной и легкой была бы жизнь без Бога и отца Алексия. Эта идея нравится мальчику, он видит очевидный и простой выход! Мальчик пишет цифру «6» на листочке для исповеди и аккуратными круглыми буквами выводит: «не верю в Бога».

Раньше люди старались совершать паломничество так, чтобы понести какой-то труд, принести жертву. Часто шли пешком, стирая ноги в кровь. Похоже, времена эти минули в прошлое, и сейчас мы предпочитаем комфорт в поездке. Но не все.

Оптина пустынь. Вид со стороны реки Жиздры. XIX век.

/p>

После экскурсии паломница делится рассказом о своей бабушке:

«Едем мы на поезде в Оптину: я, муж и наша бабушка старенькая. И вот она ходит тихонечко по вагону туда-сюда, туда-сюда. Муж не выдержал:

– Бабуся, ну что же вам спокойно-то не сидится? Зачем вы всё ходите?

– Я иду в Оптину Пустынь!»

Про Дашеньку

Ровно полвека назад – 21 августа 1963 года – в городе на Неве произошло подлинное чудо, которое скорее могут оценить летчики, нежели люди, никогда не сидевшие за штурвалом летательного аппарата. И любой летчик скажет, что произошло нечто по своей сути невозможное, что шанс спастись и спасти людей в такой ситуации был, как говорится, один из тысячи.

Эта уникальная фотография впервые увидела свет лишь через 30 лет после приводнения Ту-124. Фото Юрия Туйс

Петр Давыдов

«Мне можно», – сказал Паша и надвинул митру на глаза. «По-моему, идет шапочка», – улыбнулся он, глядя свысока на онемевших алтарников и диакона. Смотрел Паша действительно свысока – росту в нем было под два метра. Благочестия, видимо, тоже: просто так архиерейскую митру на головушку не напялишь. Тут смирение нужно. Повышенное. И оно, разумеется, было, как пояснил потом бледным от возмущения алтарникам настоятель: «Ребята, не трогайте его. Он – племянник Самого Главного Человека. Значит, хороший. И ведет себя всегда хорошо. Ну, или почти всегда. Короче, не нарывайтесь: стукнуть может. Или настучать».

Даже не способность Паши стукнуть разгневала алтарников – как пожилых, так и молодых, а та простота, не допускающая даже намеков на возражения, с которой он расхаживал по алтарю в архиерейской митре. «Ну нельзя же так!» – вздыхали все. А Паша смиренно улыбался и продолжал наматывать круги по алтарю. Митру он все-таки снял. Даже не снял – сорвал, когда послышались шаги и стук посоха дядюшки. И раньше всех склонился в глубочайшем поклоне, первым подбежав, сложив ручки под благословение.

Вскоре он исчез, уехал куда-то, оставив по себе самую благодарную память и кличку «Паша Обнорский» – видимо, данную ему за особое благочестие. Ну, уехал и уехал. Может, сейчас уже служит где-нибудь. В митре. Давно было дело. А, может, и не было вовсе – в кошмарном сне привиделось.

Паша уехал, а проблемы остались. Точнее, обозначились.

Прихожане довольно часто высказывают претензии к тетенькам за пресловутым церковным «ящиком»: мол, нагрубить могут, посмотреть недобрым глазом, наговорить всякой отсебятинной ереси и прочая и прочая. А обозначившаяся проблема касается противоположной, самой что ни на есть восточной части храма – алтаря. Точнее, алтарников. Еще точнее, их поведения. Всё ли так ладно, всё ли хорошо? Вот об этой-то проблеме мы и беседуем с протоиереем Алексием Сорокиным, настоятелем вологодского храма во имя святого Лазаря Четверодневного.

На средней Волге, в селе Сеготь, что в Ивановской области, стоит храм во имя преподобного Макария Унженского, Желтоводского (память 25 июля / 7 августа), с виду напоминающий обычный деревенский дом. Правда, не так давно у него появился купол, и то, что это церковь, стало как-то очевиднее.

Игумен Виссарион рядом с храмом во имя преподобного Макария Унженского, с. Сеготь. 2007 г.

Когда-то здесь был настоящий храм – двухэтажный, с каменной колокольней, построенный 300 лет назад. В период лихолетья его разобрали и потом собрали заново – только, естественно, уже не как храм, а как клуб и общежитие. До сих пор многие местные жители так его и воспринимают – как старый клуб. Правда, когда поставили купол, народ стал больше тянуться к церкви. Все-таки внешний облик задает определенный настрой.

Служит в этом храме игумен Виссарион – или, как местные прихожане с теплотой называют его, Батька. Родом он из-под Ростова-на-Дону, из города Гуково.

Родился в православной семье. Когда Батьке было 5 лет, его представили отцу Науму^[1] в Троице-Сергиевой Лавре – он тогда только начинал прием православных. Отец Наум поприветствовал его: «Пропустите, священник идет».

5 августа. ПРАВМИР. В Пскове ударом ножа в своем доме убит известный священник Павел Адельгейм.

Первым сообщил об убийстве  в своем блоге депутат Псковского областного Собрания Лев Шлосберг.

Подозреваемый в убийстве священника Павла Адейльгейма задержан. Об этом корреспонденту «Правмира» сообщили по телефону в пресс-службе УВД в Псковской области.

«Сегодня в Пскове, около 20.00 часов в Красногорском проезде у храма Константина и Елены был обнаружен труп православного священника с ножевыми ранениями. Сотрудники патрульно-постовой службы при отработке территории района задержали мужчину, который подозревается в содержании этого преступления. На месте работает следственно-оперативная группа полиции», — заявил сотрудник пресс-службы.

Персональные данные убитого священника, сославшись на должностную инструкцию, собеседник не назвал.

«По некоторым предварительным данным можно считать, что это он (о. Павел Адельгейм – Корр.). Но пока это еще уточняется», — сказал он.

О том, что Пскове ударом ножа в своем доме убит известный священник Павел Адельгейм сообщил в своем блоге депутат Псковского областного Собрания Лев Шлосберг.

Лев Шлоссберг сообщил корреспонденту «Правмира» по телефону подробности трагедии:

«Некий человек 1986 года рождения по фамилии Челинцев из Москвы, душевнобольной, жил у отца Павла в течение трех дней по просьбе некой женщины из Москвы, то ли родственницы, то ли знакомой. Наверное, они рассчитывали, что слово священника его излечит. Сегодня, когда они сидели на кухне и разговаривали, он набросился на отца Павла с ножом и убил его ударом ножа в живот. После чего дважды ударил ножом сам себя. Сейчас он находится в больнице, в реанимации, под охраной полиции, ему делают операцию».

1 августа 2013 года отцу Павлу исполнилось 75 лет. Отец Павел Адельгейм 2 года (1970-72) отбыл  лагерях за «клевету на советский строй», потерял в лагере ногу.

Центробанк предупреждает, что в России потребительское кредитование вошло в зону риска. Люди не соизмерили свои доходы с долговой нагрузкой, что грозит им массовыми дефолтами. О том, что такое кредит, где, когда и как стоит его брать, рассказывает Виктор Судариков.

Что же такое кредит?

Банковские кредиты уверенно и уже не первый год входят в жизнь наших сограждан. Несмотря на это, многие продолжают подходить к кредитованию не слишком трезво, совершают серьезные ошибки — так, словно понятие «кредит» было изобретено только вчера, а обратиться за информацией и помощью некуда.

Интернет-сайты пестрят ежедневными возмущенными сообщениями о недовольстве клиентов банками, растет и объем просроченного долга.

Однако, во многих случаях, возмущающимся было бы полезнее обратить недовольство на самих себя — одни набирают кредиты на всякие мелочи, не раздумывая о возврате, вторые боятся кредита как чего-то неведомого, злого и страшного, третьи при получении не удосуживаются прочитать условия договора и затем подозревают банки в обмане.

Хотя, бывает, что и сотрудники банков не учитывают незнания клиентами кредитно-финансовых тонкостей, а то и кривят душой ради выполнения бизнес-плана.

Для начала, стоит заметить, что банк — это коммерческая организация, которая постоянно покупает и продает особенный товар, называемый словом деньги. Своих денег у банка не так уж много (это вложенный акционерами капитал), а дальше банк живет, привлекая деньги у одних клиентов (и выплачивая им за это вознаграждение) и выдавая другим (и получая вознаграждение от них).

Попробуем разобраться в процессе получения и возврата банковских кредитов.

Итак, кредит (от латинского. credere — доверять) — предоставление кредитором (банком) заемщику (клиенту-физическому лицу, берущему кредит) определенной суммы денежных средств на условиях срочности, возвратности и платности.

Срочность означает, что пользование кредитом возможно в течение заранее определенного срока, возвратность значит, что всю сумму предстоит вернуть и платность говорит о том, за эту операцию заемщик обязуется уплатить кредитору определенную сумму денег (вычисляемую обычно как процент от взятой суммы в соответствии с оговоренной ставкой).

Итак, взяв кредит (т. е. подписав кредитный договор либо написав заявление на присоединении к заранее объявленным Банком условиям, к т.н. «открытой оферте»), человек обязуется вернуть кредит Банку в оговоренный срок, в оговоренной сумме и с оговоренным вознаграждением.

Первая неделя августа — Всемирная неделя грудного вскармливания. Что такое грудное вскармливание для многодетной мамы? Своими впечатлениями делятся супруги служителей Церкви.

Кормление — радость общения с малышом

Лариса Первозванская, жена протоиерея Максима Первозванского, мама девятерых детей:

Первая неделя августа — Всемирная неделя грудного вскармливания. Правмир попросил священников ответить на вопросы, которые прислали нам кормящие мамы.

Ломая голову над тем, как начать этот рассказ, я проглядывала ленту в Facebook и столкнулась с мнением, что массовое поклонение святыням — рецидив язычества в христианстве. Мнение поддерживали многие весьма уважаемые мной, духовно трезвые и здравомыслящие люди. И мне стало по-человечески «обидно за державу».

Когда полтора года назад я беседовала с людьми в многокилометровой очереди к поясу Богородицы, мне попадались богомольцы самого разного уровня религиозной сознательности. Были те, кто всерьез говорил о спасении России плетеными поясками, освященными от святыни. Были те, кто шли «просто так, вдруг чудо произойдет». Были и вообще не христиане, которые шли скорее из любопытства.

Но большинство стояли в очереди по совершенно христианским мотивам: кто-то хотел прикоснуться к священной истории, кто-то желал подольше помолиться и подумать о Господе и Его Пречистой Матери, для кого-то это многочасовое стояние было символом готовности потрудиться ради Христа и Богородицы, кто-то таким образом начинал свой путь в Церковь…

Впрочем, обо всем этом мы уже писали много раз.

Что изменилось за полтора года? Какие цели преследовали люди, шедшие поклониться частице креста святого апостола Андрея Первозванного?