Храм св. Троицы в Серебряниках.

Пятница, 25.05.2018, 06:18

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Регистрация | Вход

Главная » 2018 » Март » 29 » ДЛЯ САМЫХ МАЛЕНЬКИХ: ДЕТСКАЯ АТЕИСТИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА В СССР
23:19
ДЛЯ САМЫХ МАЛЕНЬКИХ: ДЕТСКАЯ АТЕИСТИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА В СССР

 

 

 

Наши детские писатели XX века сумели создать не одну сотню выдающихся произведений мирового уровня. И я уверен, в душе каждого, кто родился в России, воспоминание о детстве неразрывно связано с хотя бы одним из этих творений. Мы по праву можем гордиться неповторимой отечественной писательской школой и ее великими представителями. Однако, памятуя заслуги классиков, не стоит тешить себя мыслью, что только их творчеством ограничивалась вся детская советская литература. Не стоит забывать о целом ее пласте, ставящем перед собой только одну цель – пропаганду атеизма. И тем более не стоит недооценивать культуртрегерское влияние этих опусов, пусть даже они и написаны менее известными авторами, чем С.Я. Маршак или К.И. Чуковский.

Уже с самого малого возраста советский человек должен был знать: вера – плохо, атеизм – хорошо. Вкладывать в голову ребенка эти «простые истины» было поручено веселым детским книжкам, в которых пионеры-герои успешно боролись с религиозными фанатиками и хитрыми лицемерными «попами». Еще не способные критически осмыслять прочитанное, наивные дети должны были восхищенно взирать на своих литературных товарищей и мечтать о таких же приключениях.

Те книги, о которых пойдет речь, я нашел не на старом запыленном чердаке. Нет! Все они успешно перекочевали в цифровое пространство, где в виде удобных подборок продолжают жить на сайтах крупнейших интернет-библиотек. И просматривают их, и читают, и даже пять «звезд» ставят, что абсолютно неудивительно. Ведь рано или поздно постсоветская ностальгия должна была распространиться и на другие части коммунистического наследия, в том числе и антирелигиозную.

Бытовой атеизм сегодня востребован: он дает простые и удобные формулы и ответы

Но что влечет за собой возвращение к жизни старых советских мифов? Чем, в конце концов, опасно бездумное чтение детских атеистических книжиц? Как и любая пропаганда, они не могут дать объективной картины мира. Это и не входит в задачи подобного рода литературы. Вместо этого она успешно конструирует образ Другого, врага, воплощенного Зла. И таким врагом становится верующий, особенно – священник. С ним необходимо бороться по определению, в силу его инаковости. Если проще: он не похож на нас, а потому опасен.

Ничего хорошего такие установки нести не могут. Они скорее ближе бытовой ксенофобии, чем серьезной и обдуманной жизненной позиции. Вот и получается, что продвигаемый такими книгами атеизм, поддерживаемый лишь желанием найти Другого на роль «козла отпущения», сам подпадает под категорию «бытового». И сегодня в условиях продолжающегося экономического, социального и духовного кризиса бытовой атеизм как нельзя более востребован. Он не требует от своих последователей ни читать серьезную научную литературу, ни разбираться в широкой палитре классиков свободомыслия от Жана Мелье или Пьера Бейля до Людвига Фейербаха или Карла Маркса. Вместо этого бытовой атеизм дает простые и удобные объяснительные формулы, отвечающие на «проклятые» русские вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?»: борись с религией – спасай Россию/демократию/мир (нужное подчеркнуть).

С тобой товарищи. А со мной?

 

Перечень советской детской атеистической литературы огромен. Всех книг и не перечислить. Остановимся только на двух, которые, на мой взгляд, являются прекрасными примерами подобного «творчества». Это «С тобой товарищи» Тамары Воронцовой и «Чудотворная» Владимира Федоровича Тендрякова. Возможно, у кого-то дома до сих пор хранятся эти книги как память о прошедшем детстве. Найдите, перечитайте их, и вы увидите, как многое из того, что там написано, до сих пор живо в нашем сознании.

 

«С тобой товарищи» – книга о сектантах. Хотя поначалу ничто не предвещает того, что речь пойдет именно о них. Приехавшая из Москвы в безымянный сибирский городок девочка Ира весело проводит лето у бабушки, но внезапно в ее мир вторгаются ужасные истории о сектантах (не сами сектанты, нет, но только рассказы о них). Все ее новые друзья – и взрослые, и дети – наперебой пугают девочку то описаниями распятых фанатиками детей, то другими страшилками. Однажды Ира оказывается на берегу могучей реки, протекающей через город, и встречает необычайно красивого и тонкого юношу. Мальчик смотрит вдаль, как вдруг… осеняет себя крестным знамением. Ира понимает: мальчик – сектант, его надо спасать.

 

Подобное умозаключение сегодня, конечно, комично. Не каждый, кто крестится, сектант. Более того, до конца книги так и не будет понятно, что же за секта поселилась на берегах великой сибирской реки. Последователи брата Афанасия верят в Иисуса Христа, крестятся, почитают иконы, устраивают экстатические радения и читают иеговистский журнал «Башня стражи» (видимо, искаженное название «Сторожевой башни»)[1]. В подобном коктейле несовместимых представлений (как известно, у иеговистов нет икон, они не считают Иисуса Христа Богом и т.д.) рождается новая секта, известная только самой Тамаре Воронцовой. Однако рисуя образ религиозных фанатиков, опасных и нелепых, автор на контрасте с ними выводит модели поведения и для пионера-атеиста, и для «хорошего» (приемлемого в советском атеистическом обществе) верующего.

 

 

Еще раз напомню: Ира приходит к мысли о необычности мальчика только лишь из-за того, что он перекрестился. Это поражает ее настолько, что она никак не может избавиться от вопроса: «Зачем он крестится?» Казалось бы, чему мы удивляемся. Девочка из просвещенной Москвы, из семьи ученых, она, наверное, просто никогда не видела верующего, и потому любой, кто крестится, для нее и есть сектант. Но нет, собирая команду для спасения юноши, девочка рассказывает друзьям о своем опыте общения с религией: «Походил в церковь, помолился – и ладно. У нас мальчишки ходили, и я раз была. Из интереса». Значит, знает девочка и про церкви, и про молитвы, а про то, что люди, совершая молитвы, осеняют себя крестным знамением, – не знает? Как-то не верится…

 

Девочки усвоила: «правильный» верующий вне церкви не должен молиться. Это вам ничего не напоминает?

Нет, девочку смущает не сам факт крестного знамения, а его публичная демонстрация. В СССР открытое общественное выражение своей религиозности за пределами стен церкви, мечети, синагоги влекло за собой суровое наказание, а потому любой, кто на это осмеливался, виделся порождением иного мира и в молодом сознании девочки сразу же получил ярлык сектанта[2]. Подобная мифологема («правильный» верующий вне церкви молиться не будет, иначе он опасен) настолько въелась в массовое сознание, настолько растиражирована детской и взрослой литературой, что до сих пор часто встречается: «В своих церквях молитесь, а на улицу не выносите. Живите в гетто и радуйтесь, что хоть так живы». В душе молиться, но открыто, на людях не креститься – вот дозволенная форма советской религиозности.

 

Но чем же, по мнению Воронцовой, так опасны сектанты? Наверное, своим фанатизмом, доходящим до членовредительства: «У них вера такая: приносить себя в жертву богу». Однако метафизический Другой на деле оказывается слишком близким, ведь фанатизм, жертвенность – это еще и характеристики советской (коммунистической и атеистической) идеологии. «“Свинья, – жестоко обозвала она себя. – Эгоистка и свинья. <…> Ах, какая же все-таки свинья”, – думала она, глотая холодную воду. Заныли зубы, но она все пила, точно наказывала себя за свои вернувшиеся страхи…» Нет, это не акт самоистязания одной из последовательниц брата Афанасия, так думает сама Ира, когда из-за приступа ночных кошмаров случайно будит бабушку. Да, и странные верующие, как окажется дальше, не сжигают себя и не наносят себе увечий. Значит, дело не в этом, не это является главной причиной конфликта сектантов и атеистов.

 

Насилие – повсюду и у всех. И верующего бьют, потому что он неспособен к насилию, а значит – другой и опасен

«С тобой товарищи» рисует неприглядную картину всеобщего насилия над любым, кто отличается от большинства. Здесь «распускают руки» и друзья Иры, давая тычки одному из членов их компании – не в меру болтливому Шурику Би-би-си, и городские хулиганы во главе со стилягой Жоркой. На насилии, пусть даже только вербальном, построены отношения местного врача и его медсестер («С букетом в руках он (врач. – Н.Х.) стремительно пронесся по коридору и, ворвавшись и тихую ординаторскую, закричал прямо Люсе в лицо (курсив мой. – Н.Х.): “Сорняками больницу заполняете?! Тайные встречи устраиваете?! Не позволю! Я здесь врач!”») Пожалуй, единственные, кто не причиняют прямого насилия Другому – это сектанты, что становится главной причиной их непонимания и неприятия. Одна из сцен книги: Жорка нещадно колотит «тонкого юношу» Женю. Подоспевшая компания девчонок (Ира и ее подруга Катя) отбивают молодого сектанта от хулигана. Завязывается разговор.

 

«– Ты на нее не сердись, – не обращая внимания на Катькины слова, снова обратилась Иринка к Жене. – Это она на Жорку злится, а не на тебя.

 

– И на него тоже. Потому его и бьют, что он как мокрая курица…»

Только вдумайтесь: его бьют потому, что он «мокрая курица»! То есть именно его неспособность быть актором «малого насилия» (выражение Т. Толстой), которое пронизывало все советское общество, и вызывает упрек. В то же время Катя, недовольная молодым сектантом, полностью соответствует общепринятым социальным установкам: она не только может наказать обидчика, но и за здорово живешь отвешивает оплеухи своему другу Шурику, который и не думает на нее нападать. Единственной сектанткой, которая напрямую угрожает кому-то расправой, становится безымянная мать девочки Марины, одной из самых юных последовательниц общины брата Афанасия. И именно после своих угроз мать сразу же меняет отношение к компании юных атеистов. Тем самым бессознательно автор сам показывает, какую роль насилие играет в мире книги.

Просмотров: 14 | Добавил: zvon | Рейтинг: 0.0/0

Меню сайта

Форма входа

Поиск

Календарь

«  Март 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0